ДЕНЬ ПЯТЫЙ
НОТКИ «ИСПАХАНА».

Здравствуй. Снова я. Сегодня был очень необычный для меня день. Мы с Анастасией ездили за город навестить маму. Она стала совсем старенькой и уже с трудом передвигается сама. Поэтому мне пришлось пару лет назад, после смерти отца нанять сиделку — Елену Николаевну, которая в прошлом была медсестрой. Маме она очень нравится, и они неплохо ладят. Как ни позвоню, они всё время что – то бурно обсуждают, о чём – то спорят, даже ссорятся иногда, но потом быстро мирятся. Для меня Елена Николаевна – настоящее спасение. Я спокойна, что рядом с мамой есть человек, и дни напролёт она не сидит в доме одна.
Приехав в посёлок сегодня, мы никого не застали в доме. Я подумала, что мама и сиделка могут быть на огороде, но и там никого не оказалось. Тогда мы пошли в сторону сарая и увидели следующую картину: мама, опираясь на палочку, стояла у входа, а Елена Николаевна находилась внутри на передвижной лестнице и перебирала какие-то коробки со старьём. Она доставала их с полок, просматривала и ставила на место. Мы незаметно подошли поближе к двери сарая, чтобы послушать их очередной забавный диалог. «Лен, давай-ка вон ту, самую дальнюю достань. Сколько лет я не ведала, что там в ней. Это ещё покойный Марк Георгиевич, отец Венеры её туда запрятал». Елена Николаевна кряхтя, стала забираться на одну ступень повыше со словами: «Между прочим, Наталья Александровна, я всего лишь на несколько лет моложе вас буду. Мне уже за шестьдесят, а вы меня по дальним углам вашей кладовки путешествовать заставляете», — отвечала Елена Николаевна маме.
«Не ворчи, Леночка! Ты ж как девушка ещё бодрая и свеженькая. Не галди», — говорила мама сиделке.
«Вот навернусь с лестницы, не дай бог, и «коньки отброшу» в этой кладовой среди вашего добра. И смерть — то моя будет на вашей душеньке. Не бережёте вы меня совсем, Наталья Александровна», — продолжала причитать женщина.
«Чего это ты удумала? Нечего мне тут «коньки отбрасывать»! Дома у себя, в окружении детей и внуков своих, в старости глубокой и помирай. Это лучшая заслуга судьбы. А вообще, Леночка, знаешь, пословица такая есть: «Кто часто говорит, что умирает, тот долго живёт». Так что не бубни, милая», — произнесла мама. Слова помощницы явно начинали выводить её из себя.
«Эх, Наталья Александровна, если бы так! Я тогда бы не стояла на лестнице в вашем сарае и не перебирала бы ваше барахло. Но я с достоинством приняла от своей судьбы этот удар под конец жизни».
И тут я поняла, что сейчас самое время вмешаться и помочь бедной Елене Николаевне. Лестница была старая и неустойчивая, ещё не выдержит и развалится прямо под бедной женщиной.
— Здравствуйте, девочки! – сказала я, заходя в сарай вместе с дочерью. Настя стала обнимать бабушку, а я, поцеловав маму в щёку, пошла в сторону сиделки.
— О! Москвичи мои приехали! Как чудесно! Мы как знали, драников и беляшей нажарили, — сказала мама, обнимая Настёну.
— Кто это «мы»? – вмешалась Елена Николаевна. – Здравствуй, Венерочка.
— Боже правый! Ну ладно, Елена Николаевна наготовила. Так уж и быть, — улыбаясь, шутливо сказала мама.
— Конечно я! А вы в это время за игрой своего «Спартака» наблюдали. На молодых парней в красных футболках зубоскалили! – серьёзным тоном сказала сиделка, немного спустившись вниз.
— Камни в огород «Спартака» кидать не позволю! Хм… Вот ты тоже сказанёшь. Да кто ж зубоскалил-то? Завидуешь что-ли? – возразила мама на полном серьёзе.
— Ой, ли! Чему завидовать-то? Я уж всю зависть давно пережила, — ответила сиделка.
— Ну и дура ты! Я про футбол, а ты всё про шуры-муры. Седьмой десяток, а всё туда же. Да и вообще, для чего глаза-то? Отводить их что — ли?
— Ох, и ловко вы увернулись, Наталья Санна! – ответила сиделка. И обе женщины ухмыльнулись, улыбнувшись друг другу в знак примирения. Я тем временем, вплотную подошла к лестнице и помогла Елене Николаевна спуститься. Как только лестница освободилась, я поднялась и достала самую дальнюю коробку, за которой лезла на полку сиделка.
— Мам, а здесь какие-то книги и фотографии, — сказала я, копаясь в коробке и стараясь не вдыхать поток пыли, который поднялся с полки.
— Давай спускай. Сейчас посмотрим, что там за фотографии и книги. Эта коробка стоит на полке уже о-го-го сколько лет. Я и знать не знаю, что в ней может быть. Надеюсь, твой отец не запрятал туда среди наших фотографий фотокарточку своей Шурочки, — произнесла мама.
— Мам, ну ты чего? Какая ещё Шурочка? Настю постесняйся. Папа не был таким. Он был верен тебе, — не скрывая своего недовольства мамиными словами, сказала я.
— Да ладно. Жизнь — не всегда прямая и ровная дорога. Бывают и кочки. Была у него на кафедре молодая аспирантка Шурочка – снегурочка, — с некоторой ухмылкой произнесла мама. – А Настасья, что? Она уже большая. Всё понимает, — сказала мама, обнимая внучку за плечи.
— Не было у отца никого.Папа так до конца своих дней и не признал, между прочим, твоих подозрений, — воспротивилась я, защищая память об отце.
— Милая моя! Это тебе он так говорил. Ты же его дочь. А я-то снегурку эту на новогоднем застолье у них на кафедре, в восемьдесят седьмом году в салатик головой хрясь! И всё! Снегурка сама отлипла от твоего отца. Конечно, был жуткий скандал, но это уже было не важно. Я показала место этой толстозадой и вот этой вот, — сказала мама, делая фигушку на левой руке, приставив её к груди.
— На-а-та-а-алья Санна! – удивлённо произнесла Елена Николаевна. – Милочка, не уж то вы могли такое? Хотя, чего мне удивляться! Вы и сейчас бабушка-одуванчик с сюрпризами. Бывает, смотрит телевизор и как выругается на кого-нибудь оттуда, хоть стой хоть падай, — сказала Елена Николаевна, глядя на меня с улыбкой.
— А то! Наташка в молодости дурой не была! Снегурка получила по заслугам! Не рушить же мне было семью созданную по крупицам из-за какой — то там…И при чем здесь мой «культурный моветон»? Все мы люди земные. Я выросла в годы послевоенной Москвы среди шпаны, которая донашивала ботинки после своих старших братьев. Если у кого трудности или беда случалась, то всем двором помогали. Времена были простые в человеческом отношении, интим не обсуждался, потому что, это было слишком личной темой. А сейчас что? Иногда по телевизору в очередном шоу показывают мужика, который спокойно говорит, что они с супругой пригласили ещё одного мужчину — партнёра в свою постель. Видите ли, якобы для разнообразия от скучной жизни и для сохранения брака. Тьфу! Какое это сохранение брака? Это болезнь! Долго они не протянут в таком браке. Это как пить дать! Просто детей жалко без полноценной семьи вырастут. Вот как тут не ругаться, а? Или я слишком стара для этого, не пойму. Ох, и меняется мир, меняется…Сейчас гляди, — сказала мама, переводя тему и указывая на меня взглядом, — руки твои не выдержат, и уронишь коробку аккурат Елене Николаевне на голову. Она как раз мечтает «откинуть коньки» у нас в сарае, — рассмеялась мама.
Осторожно спустившись на две ступени, я передала коробку сиделке. И тут мой взгляд упал на чёрно-синюю упаковку, очень похожую на коробочку от духов. Я потянулась и ухватила её из коробки со старьём. Да, это были «Испахан» от Ив Роше. Те самые духи, которые ты мне дарил в далёкие годы нашей юности. Сколько лет прошло с тех пор! Каким образом эта коробочка с пустым флакончиком сохранилась у нас в сарае?
Мама с Настей и Еленой Николаевной, не говоря ни слова, вышли и пошли в сторону дома. Елена Николаевна одной рукой поддерживала маму под руку, а в другой несла коробку, которую я только что достала с полки.
Я осталась стоять на лестнице, смотрела им в след и благодарила Бога за то, что он одарил маму долголетием. А такой прямолинейной, смелой и мудрой женщиной она была всегда.
Спустившись с лестницы через мгновенье, я подошла к двери и прикрыла её. Затем присела на табурет, на котором любил сидеть папа и в свободное время вырезать из дерева забавных человечков.
Я открыла коробочку и достала чёрный флакон с тёмно — синим отливом и с золотистой надписью. Пузырёк был очень похож на гордую женщину, которая скрестила свои руки на груди. Сняв с флакона крышечку, похожую на женскую шляпку, я снова ощутила нежное, благородное благоухание обольстительного восточного аромата, сочетающего в себе нотки мускатного ореха, восточного жасмина, цветка иланг-иланга и аромат бергамота с мандариновой цедрой.
Мысленно этот запах перенёс меня на старинные сине-белые улочки, укутанные тёмными ночами Марокко. Но самое главное, этот парфюм напомнил мне о тебе. Вспомнилась твоя широкая, крепкая грудь, прижимаясь к которой я растворялась в тебе вся без остатка. Как сейчас помню твои слова: «Эти духи – хит восьмидесятых. Я почему — то подумал, что тебе они должны понравиться». И ты оказался прав! Я влюбилась в аромат этих волшебных, в прямом смысле, духов. Я говорю о том, что они были сказочные, абсолютно серьёзно. Их притягательный шлейф по — разному раскрывался в разное время года. К примеру, в дождливую погоду они пахли невероятной свежестью, а когда было жарко, они раскрывались своей манящей прохладой Атлантического океана вблизи Касабланки. Этот запах я не забуду никогда. Ты знаешь, мы женщины, иногда предпочитаем бегство от своего прошлого, но подобно кошкам, способны в толпе почувствовать родной запах из того самого прошлого.Как же я хочу остановить время и эту толпу, найти тебя в ней и уткнуться своим носиком в твою шею и на мгновение вернуться туда, где мы были счастливы…Но, я прекрасно понимаю, что это не возможно! Потому что, если бы мы могли вернуться туда, в прошлое, то мир бы рухнул.
Всё! Извини! Я больше не могу!Чем дольше открыт этот флакон, тем сильнее ты затягиваешь меня в неизвестность. Ещё раз вдохнув сохранившийся аромат, я закрыла крышку и улыбнулась своим воспоминаниям. Обернувшись назад я увидела маму, которая как позднее выяснилось, вернулась за мной и всё это время, молча стояла в дверях. Она медленно подошла ко мне, прижала мою голову к своей груди и сказала:
— Ты же с ночевкой, Венер?
Прижимаясь к маме и ощущая её тепло, я почувствовала запах своего детства и на мои глаза навернулись слёзы.Но мне не хотелось расстраивать её своим настроением, и быстро придя в себя, я ответила:
— Да, я до понедельника побуду с тобой.
Но мать всегда чувствует всё как есть, такова природа. Она нежно повернула к себе моё лицо и сказала:
-Я знаю в твоей семье сейчас нелёгкие времена. Каждый ищет свой угол. Но это все временно. Давай вставай. Пойдем в дом. Я настоечки тебе брусничной налью, курочку запечём до хрустящей корочки, как ты любишь. Посидим, полялякаем по – девичьи.
— Конечно, пойдем, — ответила я, тяжело вздыхая, и аккуратно положив духи в коробочку, убрала их во внутренний карман своей сумочки.
— Забираешь своё прошлое?
— Забираю, мам. Спустя много лет я понимаю, что для меня оно бесценно и этот флакончик я всегда буду носить с собой.
— Смотри, не разбей его, а то порежешься об осколки. Прошлое временами больно ранит.
— Нет, прошлое не разбивается на осколки. Она либо живёт в твоём сердце, либо её вовсе не существует. Остальное – катарсис от самозабвения чувств, или самообман, — ответила я и вместе с мамой мы вышли из сарая, и пошли в дом. Я шла рядом с мамой, крепко обнимая её маленькие хрупкие плечи. Так было уютнее.
Люблю. Венера.

ВТОРНИК.
7 МАРТА 2017 ГОДА
Астахов закрыл дневник, положил его обратно в стол. Встал, подошёл к окну и закурил. Он смотрел в ночную мглу на падающие мартовские снежинки под тусклым освещением одинокого фонаря. Не докурив сигареты, он затушил её в тяжёлой свинцовой пепельнице. Надел колпак, застегнул халат и вышел в коридор. В конце коридора за столом, под тусклым освещением настольной лампы сидели и пили чай несколько ночных дежурных медсестёр. Увидев Астахова, Дарина, встала и спешно направилась к нему на встречу.
— Обход? – обратилась она, подойдя к врачу поближе.
— Нет. Обход чуть позже. Дарина, сходите к медсестре из приёмного покоя и возьмите сумочку Венеры Зиминой. В ней должен быть флакончик духов. Черная а может и тёмно — синяя бутылочка с надписью «ИСПАХАН». Принесите мне. Скажите, что под мою ответственность. А я пока пойду, проведаю её. Как она себя чувствует? – произнёс Астахов, медленно уходя по коридору.
— Состояние больной стабильное. Но она ещё не совсем отошла от наркоза. Сейчас она спит, — ответила медсестра, шагая по коридору рядом с врачом.
— Хорошо, идите. Сделайте то, о чём я просил. Я жду, — сказал он, останавливаясь у дверей реанимации. Старшая медсестра тем временем, хоть и была удивлена необычным поручением врача, но всё же незамедлительно побежала в приёмный покой в общий сейф, в котором хранились вещи пациентов. Она знала, что Астахов, прежде всего, был хорошим психологом и манипулятором по отношению к больным, а уже потом профессиональным хирургом. Он прекрасно знал что, что пациент это наука, изучая которую надо в первую очередь смотреть не на историю самой болезни, а на причины, повлиявшие на появление и развитие этих клеток. Бывало и такое, что во время сложнейшей операции он мог распорядиться включить на всю громкость музыку в стиле рок. Начиная с песен таких групп как: «DEEP PURPLE», «LED ZEPPELIN», «AEROSMITH».Но под конец операции всегда звучала «SWEET DREAMS» группы «Eurythmics». Музыка гремела на всю больницу, но этому никто не мог воспротивиться,потому, как в первую очередь персонал оценивал его качества, как отлично знающего своё дело врача, психолога, хирурга и поэтому руководство прощало Астахову его необычные выходки. Важен был в первую очередь положительный результат. Но когда он оперировал Зимину, музыку включать почему то он не стал. Это значило, что хирург сомневается в положительном исходе операции, но, тем не менее, он взялся оперировать опухоль в области груди.
Он достал из кармана коробочку с новыми бахилами, надел их поверх своих тапочек и шагнул в реанимационный блок.
В прохладной комнате, на первой койке слева под кислородной маской лежала Венера. Он взял стул и присел рядом с койкой, посмотрел на её плотно закрытые глаза, очертания губ. Минуты три он просто молча смотрел.
В это время дверь реанимационной комнаты открылась и вошла Дарина. Она передала коробочку духов врачу и полушепотом сказала, что, не смотря на то, что посторонние предметы здесь запрещены, она протёрла коробочку и флакон хлорным раствором. Врач взял духи и в полголоса произнёс: «Вы можете идти. Спасибо». После того, как медсестра вышла из реанимации, он открыл коробочку, достал из неё пустой флакончик и положил его под ладонь спавшей больной и, не смотря на её состояние в полудреме, он стал говорить вслух:
— Насколько мне известно, это принадлежит вам. По вашим словам, прошлое должно всегда быть рядом с вами. И оно рядом, под рукой. Я читаю ваш дневник. Сразу прошу прощения, не смог удержаться. За сегодняшний день я прочёл пять записей, сделанных вами и мне очень интересен ход ваших мыслей. Я не знаю, кто этот мужчина, о котором вы пишите, но явно он занимает не последнее место в вашем сердце. Конечно, было бы замечательно, если бы он был сейчас рядом. Это пошло бы вам на пользу и ускорило бы ваше выздоровление. Я хочу дочитать ваши рассказы за сегодняшнюю ночь. После обхода снова встречусь с вами на страницах вашего дневника. Выздоравливайте! — сказал доктор и вышел из реанимационного блока.
В коридоре собрались врачи и были готовы начать обход. Позднее к нему подошла Дарина и спросила:
— Данила Константинович, как вы думаете, Зимина оклемается?
— Обязательно! Я конечно не Бог, но всё же… Не в этом суть! Она хочет жить, а самое главное — умеет мечтать!

ДНЕВНИК ВЕНЕРЫ.
© ИСКАНДЕР МУРАТОВ.

Posted by:iskandermuratov

Искандер Муратов, российский писатель, сценарист, номинант национальной литературной премии «Писатель года-2016» и литературной премии «Наследие-2016», учреждённой Российским Императорским Домом. Также, сравнительно недавно, Международное жюри Интернационального Союза Писателей России, внесло имя автора Искандера Муратова в ЛОНГ-ЛИСТ на Международную Премию имени В. НАБОКОВА.

2 ответ. на "ДНЕВНИК ВЕНЕРЫ. ХРОНИКА. ДЕНЬ ПЯТЫЙ НОТКИ «ИСПАХАНА»."

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s