СОФИЯ (Фрагмент)

 

Удивительно, но в последнее время меня ничего, кроме работы, не интересовало. Я поймал себя на мысли, что за последние годы я не сделал ничего, что могло бы привести меня в восторг или повергнуть в уныние. Всё по плану. Все мои действия доведены до автоматизма.
Я — робот с заданной программой: дом — работа, работа — дом. Так и протекает моя жизнь, с каждым днём всё больше напоминая мне механизм швейцарских   часов с хорошо отлаженным ритмом. У меня есть девушка, зовут её Лена. У нас,

как это модно говорить сейчас, отношения. Ну, если это можно, конечно, назвать отношениями. На самом деле мы оба понимаем, что это всего лишь физиологический интерес к половым страстям. И она, и я убеждённые до мозга костей карьеристы, невропатологи, с отличием закончившие медицинский институт. Вместе работаем в одной клинике. Очень часто мы старались пересмотреть наши «отношения» и придать им ещё хоть какой-то смысл, кроме того, что нам просто хорошо в постели. И это иногда даже удавалось.
Но в определённый момент «что-то на меня находило»,по словам Ленки, и я обязательно портил наши «обновлённые» отношения. Вот и сегодня в такой знаменательный день — день рождения Ленки — я забыл взять с собой на работу купленные накануне духи и букет цветов для неё. И вспомнил об этом только тогда, когда проходил мимо регистратуры. Ленка уже ждала меня и игриво, в предвкушении спросила: «Ты ничего не хочешь мне сказать?» После этих слов меня словно пробило ударом молнии. Но я должен был что-то сказать, и я ответил: «Лен, я хочу тебе сказать, что приготовил твои любимые духи „Шанель“ и розы. Вот только за всей утренней суетой и звонком моей пациентки с жалобами на боли в спине я забыл обо всём на свете. Прости».
Она даже не стала слушать меня до конца, и при девушке
из регистратуры произнесла свою подготовленную заранее, как мне всегда казалось, речь: «Да пошёл ты! Ты просто несерьёзно ко мне относишься! Я нужна тебе только для одного!» Закончив свой проникновенный спич, она развернулась и побежала к выходу. Настроение было испорченным. Весь день пошёл насмарку. Я был готов поздравить её, но забыл про подарок. Ну вот забыл! С кем не бывает.
Видимо, для того чтобы окончательно меня добить, моя ассистентка Ольга, которая помогает мне с больными, принесла весть о том, что Ленка, оказывается, сегодня идёт праздновать свой день рождения в компании главврача Игоря Сухарева. Несчастный уже на протяжении долгого времени целился

в сердце Ленки, но факт моего присутствия мешал ему попасть
в цель. А сегодня ему улыбнулась удача, и он, хитрец, конечно же, не упустит свой шанс.
«Значит, вечером поеду в бар один. Отмечать день рождения любимой», — подумал я.
Большой поток пациентов, в котором я закружился как белка
в колесе, помог мне забыть про утренний неприятный разговор. Таким образом быстро настал конец рабочего дня. Я собирался уже одеваться, но ко мне зашла моя помощница и сказала:

— Алексей Анатольевич, тут с обеда сидит девушка в коридоре, пропускает свою очередь и никак не решается зайти.

— Что ещё за глупости? Кого она боится? Я же не монстр. Скажи ей, пусть войдёт. Я осмотрю её и пойду уже, — ответил я.

— Я сказала ей. Она сейчас заедет, — сказала Ольга.

— Заедет? Она что, на… — не успел я задать свой вопрос, как открылась дверь, и в кабинет на инвалидной коляске въехала девушка. Она робко проехала к моему столу.

— Здравствуйте, доктор, — сказала она смущаясь

— Ну, здравствуйте! Почему не заходим, раз пришли? Меня зовут Алексей Анатольевич. А как ваше имя? — иронично с грозным видом произнёс я.

— Извините, я не решалась потому, что мне сказали, что толку всё равно не будет. Я хотела уже покинуть больницу, но ваша помощница убедила меня зайти. Я очень много читала про вас. Говорят, вы очень талантливый врач. Меня зовут София, и у меня паралич спинного мозга, — сказала девушка.

Я обратил внимание на то, что на лице её была улыбка, но глаза оставались грустными. Я и моя помощница осмотрели девушку.

Как врач, я знал, что паралич лечится не сразу, изнурительными массажными процедурами и дорогостоящими препаратами современного поколения.

Закончив осмотр, я присел на стул и сказал:

— София! А скажи, пожалуйста, когда это произошло? Сколько лет назад?

— Это случилось два года назад. Меня сбила машина. Водитель был пьян, — ответила она.

— Вот негодяй… Его наказали?

— Нет. Зачем мне ломать жизнь человеку? Зачем чужую семью рушить? Ведь он отец и глава семейства. Он вначале привозил лекарства, а потом вообще исчез. Да и на этом ему спасибо. Я не в обиде на него.

Я слушал её и поражался широте её души. Это же надо, сидеть
в инвалидной коляске и не иметь претензий к тому, кто в этом виноват! Такие добродушные люди в наши дни — большая редкость. И ведь она не обозлилась, не стала винить всех вокруг в том, что стала инвалидом. Находясь в таком положении, она продолжала вести себя как обычный, здоровый человек, который любит жизнь и не хочет сдаваться.

— Могу сказать, что случай твой тяжёлый, но не безнадёжный. Я пропишу тебе лечение и препараты. Но это только половина дела. Тебе потребуется постоянный уход и внимание близких. Сейчас они нужны тебе как никогда. И конечно же, ты сама должна верить в своё исцеление. Прости, но я должен спросить, кто будет оплачивать твое лечение? — сказал я.

— Я всё оплачу сама, — с улыбкой на лице ответила мне София.

На этом наш диалог закончился, и я стал собираться домой.
За окном начиналась метель и были заметны первые падающие снежинки. Я вышел из больницы, сел в автомобиль, но трогаться с места сразу не стал. Хотелось немного согреться. Пока добежал от больницы до машины, мои руки закоченели. Выезжая
с больничной стоянки, я неожиданно заметил Софию. Она крутила колеса своей коляски и медленно ехала по тротуару.
От того, что я увидел, у меня защемило в груди. Стало жалко девушку, такую красивую, такую хрупкую. Я остановил машину
и выбежал к ней:

— София, ты вот так поедешь до дома? А почему не на транспорте? — с удивлением спросил я.

Из-за нарастающего ветра и усиливавшегося снега мне было трудно разглядеть очертания её лица, я жмурился и старался поднять воротник своего пальто. А она продолжала сидеть
и смотреть на меня. Казалось, снежинки облетали её стороной и ветер мягко укутывал своими порывами.

— Алексей Анатольевич, вы поезжайте. Не обращайте на меня внимания. Мне близко, тут за кварталом уже. Рукой подать, — ответила мне София.

— Ну что ты такое говоришь?! Мне не трудно довезти тебя, — сказал я. И, несмотря на протесты, поднял её на руки и посадил
в машину, а коляску втиснул в багажник. В машине я заметил, что София чувствовала себя неловко. Она вся промокла, и остатки снежинок тихонько таяли на её красивых золотисто-русых волосах.

— Не утруждали бы вы себя, Алексей Анатольевич. Я потом бы дома согрелась, и всё, — застенчиво сказала она.

— Не переживай. Кстати, мы можем перейти на ты. Я, вообще-то,

ещё молодой. Ну давай, говори адрес, я пробью его на навигаторе машины, — сказал я улыбаясь.

София назвала свой адрес. То, что показал навигатор, меня немного ошеломило. Расстояние было приличным. Я посмотрел на неё и с удивлением сказал:

— Говоришь, тут тебе рукой подать? Это все пять километров ты собиралась ехать в такую непогоду?

— Прости, просто не хотела тебя обременять, — смущаясь сказала она, глядя мне в глаза.

Всю дорогу мы ехали молча. Мне было неудобно спрашивать её о чём-то в этот вечер. Я благополучно довез её до дома, вышел из машины, вытащил коляску и помог ей пересесть в кресло. Мы доехали до подъезда, и она протянула мне руку, как бы прощаясь, но в ответ я поднял её на руки и донёс до квартиры.

Уважаемый читатель!Если вам понравился какой-то из рассказов, который входит в сборник «Габриэль Мария»вы можете его приобрести на официальном сайте электронной библиотеки, через окно «Магазин». Выражаю безмерную благодарность за проявленный интерес к моим скромным текстам. С уважением, Искандер Муратов.

Реклама

РОМКА (Фрагмент)

 

Сегодняшний мир совсем другой. Другие ценности, другие представления.

Каждое утро по привычке я просыпаюсь очень рано. Не имеет значения, во сколько я лёг, но с первыми лучами солнца мои глаза открываются по инерции.
Встав с кровати, я первым делом надеваю банный халат, завариваю кофе и, прикурив сигарету, выхожу на балкон. Вид из моего окна удивительный — набережная реки Яузы. Так начинается мой день в любую погоду и в любое время года. Это своеобразная полезная привычка. Ведь что может быть лучшес утра, чем свежий глоток нового дня.
Открывая балконные двери, я уже заранее знаю, что сейчас будет происходить за пределами моей квартиры. Сначала проедет первый автобус с рекламой сникерса сбоку, на которой изображена блондинка, жадно кусающая своими белоснежными зубами шоколадный батончик, обещающий невероятный прилив энергии. Потом побежит старичок в красно-синей шапочке, которою он не снимает ни зимой, ни летом.
Сегодня по радио обещали ливень. И похоже, что первые капли начинающегося дождя к обеду подтвердят прогнозы синоптиков. Постояв ещё несколько минут, докурив сигарету и увидев своих знакомых в лице блондинки и старичка-спортсмена, я вернулся в комнату и прошёл в ванную. Надо было побрить свою твёрдую, как наждачный лист, щетину. До чего же я не люблю это дело. Изо дня в день одно и то же. Утром выбриваешь всё до идеально гладкого состояния, ну а к вечеру опять «наждачное» лицо. Закончив не очень приятные процедуры, я спешно стал собираться. Времени на завтрак не оставалось, и я решил перехватить по дороге.

Неподалёку от моего дома, при выезде на главную дорогу,
у набережной, есть будка, в которой вот уже несколько лет подряд продавщица тётя Галя торгует кулинарными шедеврами. Припарковавшись у обочины дороги, я вышел из машины
и быстрым шагом направился в сторону будки. Дойдя до неё, встал под козырёк и постучал в окошко. Тётя Галя увидела меня, улыбнулась, затем открыла створку и, тут же нахмурившись, сказала:
— Привет, дорогой! А шо это ты без галстука сегодня?
— Доброе утро. В машине галстук, в портфеле. Мне как обычно: блинчики с мясом и стаканчик сметанки, — ответил я, как всегда улыбаясь.
— Слухай, а шо ж ты всё никак не обзаведешься бабой-то, а? Таки были бы тебе завтраки да обеды домашние, да и вообще… Знаю тут одну дамочку. Олечкой зовут. Леди прямо. Вся такая без минусов. Я так понимаю, она тоже одна живёт. На красной машине ездит. Не встречал такой? У неё на заднем стекле ещё игрушки разные лежат. Она в двух домах от тебя проживает, — заботливо проговорила тётя Галя, протягивая пакет с блинчиками и плотно завёрнутым в целлофан стаканчик со сметаной.
Я не любитель обсуждать свою личную жизнь, но ответить рачительной тётушке хотя бы из уважения пришлось:
— И она тоже каждый день покупает еду у вас?
— А то! Ещё как! Только моими вкусностями и питается! — ответила тётя Галя.
— Нет, такой не встречал. Значит, хозяйка она так себе, тёть Галь, раз сама не готовит! — улыбаясь, произнёс я, забирая пакет.
— Ой, да ну тебя! Может, у неё времени нет. Откуда ты знаешь?
А может, она это… как её там, а? Бизнес-леди! Во! —

разгорячённо проговорила она.
— Очень может быть. Не спорю. Спасибо вам, — сказал я и,
не дожидаясь ответа, направился к своей машине.
Не дойдя метров десять, я увидел Коляныча — своего приятеля, патрульного инспектора ДПС. Наше знакомство состоялось, когда он выписал мне штраф за неправильную парковку. Кстати, именно на том самом месте, где я остановился сегодня. Позднее выяснилось, что он футбольный фанат, как и я. Мы вместе даже успели посмотреть пару матчей за кружкой пива. Неплохой мужик оказался. Подойдя ближе к машине, я увидел, что он заметно нервничал.

— Здорово, брат, — сказал он, протягивая руку для приветствия.

— Доброе утро, Коляныч. Что-то ты сам на себя не похож. Случилось что? — спросил я, отвечая на рукопожатие.

— Да тут такое дело, Игорь. Позарез помощь твоя нужна, — ответил полицейский, проводя большим пальцем по своему горлу и доставая блинчик из пакета.

— Выкладывай. Помогу, чем смогу. Не вопрос.

— У моей кобылки сегодня днюха. Я заказал видеосъёмку, а оператор, гад, утром заявляет, что не может приехать. Выручай. У тебя же есть знакомые операторы. Я хорошо заплачу. Да и шашлычки с беленькой на свежем воздухе будут, — довольно улыбаясь, сказал Коляныч.
Я даже не знал, что ответить. Оператора найти не проблема. Да
и помочь вроде как хочется, а с другой стороны, почему именно я? В Москве пруд пруди студий видеозаписи. Но Коляныч был для меня не чужим человеком. Бывало, и выручал, помогая отделаться от других патрульных инспекторов, громко крича в телефонную трубку о том, что я его двоюродный брат. На что те, в свою очередь, громко смеясь, отпускали меня. И я решил ему помочь. Взял адрес дачи, где должна была состояться вечеринка в честь дня рождения супруги Коляныча, и приехал по назначенному адресу ровно в шесть вечера, прихватив
с собой молодого оператора Геннадия, который недавно окончил ВГИК и только начинал подниматься по профессиональной

лестнице, хватаясь за любую подработку.

Мы вышли из машины и огляделись по сторонам. Это был небольшой дачный посёлок по дороге в Орехово-Зуево.
По обеим сторонам проезжей части были расположены однотипные домики со свисающими кустами малины.
Для себя я решил посидеть немного и уехать. В компании малознакомых людей делать особо нечего, да и пить я всё равно не буду, потому что за рулём.

— Ген, я попрошу Коляныча, чтобы тебя отвезли обратно
в Москву, как только закончишь. Сам я долго сидеть не буду, — обратился я к коллеге.

— Хорошо, только не забудь. А то ещё не хватало мне остаться
за тридцать километров от Москвы, — ответил Геннадий.

— Да ладно тебе! Не выделывайся! Вы же с Михалычем ездили снимать на Сахалин. Ничего, не помер же. Тоже мне, — с лёгкой иронией в голосе сказал я.
Мы дошли до калитки, на которой был указан нужный нам номер дома. Через решётчатый забор я увидел во дворе машину Коляныча и несколько человек, стоявших у мангала, на котором жарилось мясо. Заприметив нас с Геннадием, Коляныч подбежал к калитке и громко сказал: «О, а вот и камера! Проходите, гости дорогие!» Я впервые увидел его в гражданке. На нём были шорты в огромные ромашки и майка с надписью «HARD ROCK CAFE». За ним семенила женщина лет сорока. Судя по тому, как она остановила его — схватив за шорты так, что они чуть не слетели с него, я понял, что это и есть именинница.

— Это моя супруга Елена, — сказал Коляныч, обнимая свою жену за талию. — А этот дом принадлежит моей тёще — Надежде Николаевне. Все семейные торжества и праздники, которые случаются нечасто, мы отмечаем здесь.

— С днём рождения, Елена! Этот букет вам, — сказал я, протягивая цветы, которые всё это время держал в руках, ожидая встречи с виновницей торжества. — Оставайтесь всегда такой же обаятельной. Море любви и океан здоровья вам!

— Ой, спасибо! Прелесть-то какая! — улыбаясь, ответила она.

 

— Ну, ты вообще поэт! — подхватил разговор Коляныч.

— За поэта спасибо. А вот это мой юный друг, хороший
оператор — Геннадий. Он поработал уже во многих фильмах. Сделает всё в лучшем виде! — сказал я, обращаясь к супругам.

— Очень приятно. Господи, ну что же вы стоите? Проходите! — произнесла Елена.
Мы прошли внутрь двора. Посередине под виноградником был накрыт небольшой стол, за которым сидели две пары. Возможно, это были друзья семьи. На углу стола сидела сухощавая пожилая женщина. На ней было ситцевое платье и белая косынка на голове. Она мило улыбалась, как бы поддерживая разговоры молодых. Недалеко от стола играли мальчик и девочка. На вид им было лет по десять. Они жарко о чём-то спорили. Ребята были хорошо и модно одеты и резко отличались от общей массы присутствующих в доме гостей. В руках у них были большие планшеты. А немного подальше стоял мальчик примерно такого же возраста. Он держал в руках футбольный мяч, и на нём была футболка с забавной надписью на спине «РОМКА 7» и заштопанные с боку белыми нитками кроссовки.

Вечерело. Солнце плавно садилось, и от проливного дождя не осталось и следа. Зато запах недавно раскрывшихся роз, посаженных в огромные клумбы, доносился по всему двору и радовал меня больше, чем запах шашлыка.
Гена приступил к своей работе. Началось застолье. Звяканье рюмок и громкие тосты. «Хорошо, когда в семье праздник», — подумал я и незаметно встал из-за стола. Я решил прогуляться по дворику и направился в сторону огорода, чтобы сполна насладиться ароматом цветов.
Мне очень нравится загородная природа во всех её красках. Дойдя до клумб, я стал невольным свидетелем разговора детей: — Ты не знаешь, что такое «Супертанчики»? — удивлённо спросил мальчик у того, кто был рядом с ним.

— Нет, — ответил тот улыбаясь.

— А телефон-то у тебя хоть есть?
— Есть. Самый обычный. Но бабушка даёт мне его только тогда,

когда я иду в школу. А хотите, я вам расскажу про книгу, которую я прочитал совсем недавно? Или давай в футбол сыграем. Я могу встать на ворота, если хотите, — оживлённо ответил мальчик
в футболке с номером семь.

— Нам не интересны твои рассказы и тем более футбол, — отрезал мальчик.

— Митя правильно говорит, нам не интересно, и мы не знаем даже, о чём нам с тобой говорить, Ромка, — поддержала своего братца девочка.

— А хотите, я вам расскажу что-нибудь на английском? Я очень усердно его изучаю, — мальчик всё же старался найти темы для разговора.

— А игрушки у тебя хотя бы есть? Машинки, например? — спросил Митя.

— Игрушки? Есть! — улыбаясь ответил Ромка. — Пойдёмте, я вам покажу, — ответил мальчик, радуясь тому, что наконец ему удалось найти общий язык со своими друзьям. Все трое вскочили и дружно побежали в сторону дома.

Я вернулся к гостям. За столом было шумно и весело. Никто уже не слышал друг друга, а просто в один голос что-то рассказывали, обращаясь к тем, кто сидел рядом. Я осмотрелся по сторонам в надежде увидеть Геннадия. Но его нигде не было, да и камера стояла на столе. Я удивился, но не придал этому никакого значения. Мало ли что. Может, человек вышел куда-нибудь. Прошло два часа, но Геннадий так и не появлялся. На часах было уже половина девятого, я начал волноваться, мало ли что. Я встал и пошёл в сторону дома. По пути встретил Коляныча, шумно дискутирующего с одним из гостей.

— Ты случайно Гену не видел? — обратился я к нему.

— Неа, наверное, в доме? — ответил Коляныч, с трудом ворочая языком.
Я зашёл в дом и в холле, увидел Елену, сидящую на диване
с детьми, которые тихонько спали. Она, улыбаясь, закусив нижнюю губу, активно вела с кем-то переписку в телефоне. Я

не придал этому обстоятельству никакого значения, так как
не моя жена, не мои проблемы.

— Елена, простите, вы не видели нашего оператора? — обратился я к ней.
Увидев меня, именинница засмущалась и быстро убрала
в сторонку телефон.

— Нет, не видела. Посмотрите по комнатам. Сволочи, всё же заставили его пить, да? Наверное, спит где-нибудь с перепоя или в лес ушёл, — весело засмеялась она.

— Не хватало нам ещё в лесу гостей искать!

«Да уж, несёт что попало на пьяную голову», — подумал я и продолжил свои поиски, одновременно набирая номер Геннадия в телефоне. Но абонент был не доступен. Дойдя до самой крайней комнаты в конце коридора, я тихонько приоткрыл дверь в надежде увидеть там оператора — хоть трезвого, хоть пьяного. Но, к моему удивлению, в комнате находилась та самая старушка, которая сидела за столом во дворе, а рядом с ней был мальчик, на котором была футболка с задорной надписью «РОМКА 7». Женщина что-то штопала с задумчивым видом, а мальчик читал вслух. На нём вместо футболки была уже милая пижама.
Мне стало любопытно, и я решил нарушить эту идиллию и присоединиться.

— К вам можно? Добрый вечер! — произнёс я.

— Конечно, входите! — ответила старушка, снимая свои очки.
Я осторожно прошёл в комнату и сел рядом с мальчиком.

— Может, вы хотите чаю? — учтиво спросила старушка.

— Нет, спасибо. Я хочу послушать, как он читает, — ответил я улыбнувшись. — А ты продолжай, мне интересно, — сказал я, обращаясь к мальчику. Кстати, как твоё имя?

— Роман. Можно Ромка, Ромыч, Ромочка — так называет меня моя классная, — улыбаясь, ответил парень.
Мальчик был воодушевлён проявленным к нему интересом
и с чувством продолжил читать. Через десять минут он закончил и закрыл книгу.

 

— Это Чехов. Сборник его рассказов, — несколько смущаясь, произнёс Ромка.

— Надо же! Ты читаешь Чехова? А с чьим творчеством ты ещё знаком? — не скрывая своего удивления, поинтересовался я. — Мне очень нравится Генри, Бажов и его «Малахитовая шкатулка», Марк Твен и Астрид Линдгрен, — ответил Ромка. — А не тяжело ему таких авторов читать в юном возрасте? — обратился я к бабушке.

— Думаю, нет. Если Рома при чтении что-то не понимает, то спрашивает у меня, а я стараюсь объяснить ему. А вообще, эти произведения внесены в школьную программу, и учителями рекомендовано прочесть их за время летних каникул. Вы должны помнить, скорее всего, так было и в вашем детстве, — спокойно ответила она.

— Удивительно! Скажи, Ромка, ты и футболом увлекаешься?

— Футбол — это моя жизнь! — смеясь ответил Ромка, прижимая обе руки к груди.

— Мы всегда после уроков гоняем мяч с пацанами. У меня даже есть любимая футболка. Мне её бабушка подарила на день рождения. Специально привезла для меня из Москвы.

— Ты молодец! Спорт — это всегда хорошо! Я случайно услышал, что ты ещё и английский изучаешь. Ты меня прости, я не хотел подслушивать. Просто так вышло, — произнёс я.

Уважаемый читатель!Если вам понравился какой-то из рассказов, который входит в сборник «Габриэль Мария»вы можете его приобрести на официальном сайте электронной библиотеки, через окно «Магазин». Выражаю безмерную благодарность за проявленный интерес к моим скромным текстам. С уважением, Искандер Муратов.

ГАБРИЭЛЬ МАРИЯ (Фрагмент)

 

Буктрейлер к этой повести.

© Искандер Муратов, 2018

ISBN 978-5-4483-1750-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Отдельная благодарность за предоставление своей фотографии замечательной и очень талантливой актрисе Московского драматического театра имени А. С. Пушкина Анастасии Лебедевой.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельца авторских прав.

Посвящаю маме…

Самое жестокое одиночество – это одиночество сердца.

Пьер Буаст

Переиздание

Габриэль Мария

Канун Рождества, Брюссель, 2012 год

Он лежал полуобнаженным на кровати и смотрел на меня своими красивыми, жгуче-черными глазами, обрамленными густыми и длинными ресницами. Я очень редко встречала мужчин с таким выразительным взглядом. Он был невероятно хорош собой. Когда он обнимал меня своими большими сильными руками, я растворялась в нем вся без остатка. Он накрывал меня своими массивными плечами, словно морская волна. Казалось, они защитят меня и укроют от самых больших бед и потерь. Но я прекрасно понимала, что он – это всего лишь иллюзия, мой клиент, который через несколько минут заплатит мне и уйдет. Возможно, мы больше никогда не встретимся.

– Мари – твое настоящее имя? – вдруг он обратился ко мне.

– Да, это мое настоящее имя. Тебя что-то смущает?

– ответила я, изображая безразличие, хотя его голос пьянил меня не хуже дорогого алкоголя, а мое тело еще не остыло от его ласк.

– Обычно девушки твоей профессии называют себя другими именами. Меня Петером зовут. Я живу здесь неподалеку и работаю на шоколадной фабрике, – непринужденно проговорил он, продолжая вальяжно лежать на кровати.

– Тебе пора уходить, Петер. Твой час прошел, и сейчас сюда придет Джакомо. А он не любит, когда клиенты задерживаются.

– Конечно, я сейчас уйду. Подай мне, пожалуйста, мои вещи.

Я взяла с кресла его  брюки и рубашку и небрежно бросила их на кровать. Он молча встал, оделся и, уже стоя возле двери, произнес:

– Ты очень красивая, Мари.

– Благодарю. Тебе пора, – украдкой ответила я.

Он улыбнулся и вышел за дверь.

Иногда бывают такие клиенты, на которых я смотрю не как алчная проститутка на кошелек, а глазами самой обычной девушки, мечтающей о настоящей любви, которую заслуживает и желает каждая женщина. Но, как правило, мужчины, близкие к идеальным, знают себе цену и вряд ли захотят связать свою жизнь с той, через которую прошли десятки, а то и сотни мужских тел. Поэтому мои грезы как быстро загораются, так же быстро и угасают, оставляя после себя лишь приятное послевкусие хорошего французского эклера.

Сегодня канун Рождества, и я, наверное, больше уже не буду работать. Ловко стянув с себя чулки и кружевное белье, я надела уютную, по-детски простую пижаму. Мне в ней невероятно удобно и тепло. Всякий раз, надевая ее, я вспоминаю свой дом и родных, город, в котором родилась и выросла, юность. Прошло много лет после моего переезда из Кишинева, но пижама и маленький плюшевый мишка всегда рядом со мной.

Вчера я купила большую индейку, которую сегодня буду запекать в духовке. Ко мне должна прийти моя приятельница Софи. Она француженка и тоже представительница экстраординарной профессии. У Софи есть мечта – она хочет купить себе красивую шубку за тысячу долларов. Уже долгое время она копит на свою мечту, но аренда квартиры и другие расходы все отдаляют и отдаляют исполнение ее заветного желания. Мы хорошо ладим. Мне с ней спокойно и легко. Часто мы собираемся вместе, заказываем море пиццы и пива. Болтаем, смотрим фильмы и просто неплохо проводим время. Это сложно назвать дружбой. Настоящих подруг у меня нет. Я их не завожу принципиально. Да и какие могут быть подруги среди проституток? Любимого человека у меня нет. Когда мужской трафик проходит через твою постель, ты перестаешь получать наслаждение от настоящей красоты отношений между мужчиной и женщиной. Секс постепенно превращается в работу.

Софи принесла кучу пакетов с едой и напитками. Поставив их на стол, достала из одного бутылочку виски и задорно произнесла:

– Мари, детка! Сегодня мы будем отрываться! И никто не посмеет нам мешать! Ура-а-а!

Я поцеловала Софи в щеку, и мы начали пританцовывать от радости. Меня обрадовало ее хорошее настроение. Завтра наступит Рождество, и можно отдохнуть от работы, не думая ни о чем.

– Подожди, подожди, Мари. У меня звонит телефон.

– Телефон? Но я не слышу.

– Он стоит в режиме вибрации, – ответила Софи, доставая мобильный из кармана курточки.

– Алло, – сказала она. – Да, конечно. Я передам. Это тебя. Джакомо, – Софи протянула трубку мне.

– О боже! Что ему нужно?! – почти шепотом возмутилась я.

– Я не знаю, возьми трубку, Мари. Это же Джакомо!

С Джакомо шутки были плохи. Его слова не подвергались обсуждению, все указания, которые он давал, исполнялись беспрекословно. Поэтому я решила не искушать судьбу и взяла трубку.

– Да, Джакомо, – беспечно произнесла я.

– Привет, малышка. Не хочу портить тебе праздник, но тут поступил заказ. Клиент очень хорошо платит. По голосу похоже, что это пожилой мужчина. Он обращается к нам впервые, но по-моему, клиент «жирный». Короче говоря, собирайся и поезжай к нему. Адрес я отправлю тебе по СМС. И да, детка, ты почему не отвечаешь на мои звонки?

– А ты разве звонил? Я не слышала.

– Впредь будь внимательнее к своему телефону. Я просто так не звоню, ты знаешь. Итак, ты принимаешь заказ?

– У меня есть выбор?

– Мари, детка, выбор есть всегда. Ты можешь отказаться или можешь поехать, обслужить и вернуться домой.

– Мы собирались с Софи отмечать Рождество. И я не хотела сегодня больше работать…

– Мари, ты заставляешь меня нервничать, – ответил Джакомо. Его голос из игривого мгновенно перешел в жесткий баритон.

– Я поеду. А помоложе не было клиента, Джакомо?

– Какая тебе разница, малышка? Мы не обсуждаем возраст клиента. Или ты забыла? Пусть это будет хоть прыщавый ботан или столетний старик, твое дело обслужить, забрать деньги и свалить! Все! Меньше слов, детка, – разгневанно ответил он и отключился.

Я взяла со стола свой мобильный. На экране было два пропущенных вызова. Настроение испортилось вконец.

– Надо же, я тоже иногда забываю, что отключаю звук на телефоне.

– Что? Клиент? – уныло спросила Софи.

– Клиент. Да еще и старик к тому же. Что у нас за жизнь, Софи? Я не могу даже в канун Рождества остаться дома.

– Не переживай, солнышко. Уверена, ты быстро вернешься.

Я переключила режим на телефоне, и тут же пришло СМС от Джакомо с указанием адреса клиента. «Улица Святого Жилле, дом четыре, квартира девятнадцать», – прочла я.

Моя профессия приносит неплохой доход. Но это самое дно жизни, где твое мнение не значит ровным счетом ничего. Я снова надела на себя костюм проститутки и вылетела в ночь. В Брюсселе потихоньку начинался закат. Шумный поток машин освещался яркими лучами уходящего солнца. Ничего хорошего в этом не было. За ночь лужи и слякоть, которые за весь день солнце растопило своим теплом, примерзнут и превратятся в каток. Мне снова придется пробираться на каблуках по тротуару, покрытому ледяной пленкой. Но это потом. Сейчас у меня было единственное желание – поскорее обслужить этого клиента и вернуться домой.

Такси остановилось у четырехэтажного дома постройки прошлого века. Я вошла в подъезд и с трудом поднялась по массивным ступеням. Дойдя до нужной двери, я нажала на кнопку дверного звонка. Через какое-то время дверь открыл мужчина преклонного возраста в инвалидной коляске, но выглядевший бодро. Я подумала, что ошиблась квартирой, извинилась и отошла немного назад, чтобы сверить номер квартиры и адрес, который мне прислал Джакомо. Но ошибки не было. Мой сегодняшний клиент – старик в инвалидном кресле.

– Я не перепутала? Это квартира девятнадцать? – растерянно обратилась я к мужчине.

– А ты Мари? – с легкой улыбкой на лице ответил он.

– Мари, – потеряв всякую надежду на спасение, кивнула я.

– Проходи, милая. Не стесняйся. Меня зовут Альфред.

В какой-то миг мне захотелось развернуться и сбежать. Но бегство не спасло бы меня от гнева сутенера за сорванный вызов. Я даже на минуту не могла представить, как можно голой находиться рядом с этим мужчиной. Мне хотелось заплакать от отчаяния и безысходности.

«Ну и сволочь же ты, Джакомо! Спасибо за рождественский подарок!», – подумала я и шагнула в квартиру. Стены огромной прихожей были обклеены красивыми обоями, подобранными со вкусом. Повсюду были развешаны картины больших и маленьких размеров.

– Это копии. Я очень люблю живопись. Но, к сожалению, не могу себе позволить тратить большие деньги на покупку оригиналов. Поэтому мне приходится довольствоваться копиями высокого качества, – сказал старик, увидев, что я разглядываю картины, снимая обувь.

Мне было совершенно все равно, что висит на стенах – копия или оригинал, я хотела быстрее обслужить его, если это было возможно вообще, и уехать домой. Но Альфред не унимался и продолжал рассказывать мне об искусстве.

– Вот то, на что ты сейчас смотришь, это Марк Шагал. Слышала о таком художнике? Он российский, белорусский и французский художник еврейского происхождения. Один из самых известных представителей художественного авангарда двадцатого века. Эта картина называется «Бэлла в белом воротничке», – сказал он и, задумавшись на секунду, добавил: – В своем знаменитом белом воротничке. Это его супруга. Он любил ее как Бога…

Старик рассказывал мне с чувственным упоением про работы Шагала, про историю его жизни. А я стояла, слушала и злилась, думая о том, как мы с Софи будем отмечать Рождество. Как только он на минуту замолчал, я улыбнулась и язвительно произнесла:

– Вы простите меня, но, может, мы уже пройдем в спальню? Я тороплюсь. Я обслужу вас и уйду.

– Да-да, конечно! Проходи! Но не в спальню пока, а на кухню. Она у меня большая. Проходи! – ответил он, указывая развернутой ладонью в сторону кухни.

«На кухню. Прекрасно. Встреча затягивается. Видимо, он хочет продолжить рассказывать мне про живопись. Вот черт!», – подумала я и прошла за Альфредом.

Кухня была действительно большая, а еще чистая и уютная. Все было расставлено по своим местам. Я обратила внимание на тюль, который висел на окнах. Он был похож на тот, что висел у меня дома в Кишиневе. Посередине кухни, почти у окна, стоял стол, накрытый по высшему разряду. В хрустальные графины был разлит компот, величественно стояла бутылка красного вина, на тарелках были разложены аккуратно нарезанные тунец, семга и форель. В центре стола красовалась запеченная индейка, посыпанная зеленым горошком.

– Вы ждете гостей? – спросила я.

– Гостью. И она уже здесь. Я ждал тебя, Мари, – сказал Альфред, улыбаясь.

Я обернулась назад, туда, где стояло кресло старика, и постаралась разглядеть его получше. Благородно зачесанные назад седые волосы, обаятельная улыбка, хоть и на старческом лице, говорили о том, что некогда в молодости Альфред был интересным мужчиной. Он проехал мимо меня и жестом пригласил к столу. Затем вытащил портмоне и стал отсчитывать деньги.

– Я примерно знаю, Мари, сколько ты берешь за час. За ночь тариф в три раза больше, правильно? – обратился он ко мне, наконец, с вопросом, который меня интересовал больше всего последний час.

– Все верно. Но я не останусь на ночь. При всем моем уважении к вам. И сколько бы вы мне ни заплатили, я не могу задержаться у вас больше чем на два часа. Меня ждут дома, простите.

– Если я заплачу тебе пять тысяч евро? – спросил он и отсчитал из своего портмоне сумму, которую я не заработаю за целый месяц и даже за два.

Я чуть ли не поперхнулась жвачкой, от услышанного мною. Вот что значит запах денег. Как говорится: «Все, что не решается за деньги, решается за большие деньги».

– Для чего вам выбрасывать такую большую сумму на ветер? – спросила я. Сказать по правде, мне хотелось выхватить эти деньги у него из рук и убежать из этой квартиры от этого немощного старика. «Если он так разбрасывается деньгами, значит, у него их много. Наверное, надо остаться. Тем более что в деньгах я нуждаюсь. Мне только нужно позвонить Джакомо и Софи и правильно все объяснить», – подумала я.

– Пусть вопрос моих денег тебя не беспокоит. Я повторю, если я заплачу тебе пять тысяч евро, готова ли ты провести со мной ночь? Единственное условие – ты будешь делать все, что я захочу. Естественно, не причинив тебе никакого вреда. Все только по обоюдному согласию, – произнес старик, с интересом глядя мне в глаза.

В какой-то момент мне показалось, что я разговариваю с полноценным мужчиной, одним из моих клиентов. Настолько уверенно и с достоинством держался Альфред. «Что значит, будешь делать все, что я скажу? Откуда я знаю, что у него на уме? Сексуальное рабство? Унижение? Плетки? Неужели передо мной сидит старый извращенец? Хотя чего я сейчас испугалась? Всякое бывало в моей жизни. Ведь я проститутка», – подумала я и ответила:

– Хорошо, Альфред, я проведу с вами ночь. Мне не хочется вас ничем обидеть, но я даже в мыслях не могу представить, как мы с вами будем заниматься сексом. Такой клиент, как вы, у меня впервые.

Старик выслушал меня, потом громко рассмеялся, откидывая голову назад. Наконец успокоился, перевел дыхание и медленно отсчитал из портмоне десять красных купюр по пятьсот евро.

– Мари, ты действительно думаешь, что я, вот такой немощный и дряхлый старикашка, пригласил к себе в дом проститутку, чтобы предаться с ней любовным утехам? Благодарю тебя за мнение обо мне, но оно ошибочное.

– Я не понимаю вас, Альфред. Что тогда? Вы будете просто смотреть на меня? Мне станцевать для вас? – с удивлением спросила я.

– Бог с тобой, милая. Ничего не нужно. Просто поговори со мной. Мне иногда не хватает простого человеческого общения.

– То есть за беседу с проституткой вы готовы отвалить баснословную сумму? – удивленно спросила я.

– Думай, как хочешь, – спокойно ответил он.

– Удивительно. Обычно меня вызывают совсем по другому поводу. И мало кого интересуют разговоры. Бывали, конечно, мужчины в возрасте, простите, которые уже ни на что не способны. Так они просто просили, чтобы я обнаженной полежала рядом с ними. А они, в свою очередь, трогали мое тело и этим, наверное, удовлетворяли самих себя. Они были немного моложе вас. Такой случай, как с вами, – просто провести ночь за разговорами – со мной впервые.

– В жизни всякое бывает. Я не стану спорить с тобой, Мари, – ответил Альфред.

– Поверьте, не только мужчины, но и дамы преклонного возраста иногда вызывают парней, а бывает, что и девушек… Вообще, с того момента, как я стала работать проституткой, мне стало понятно, что среди людей преклонного возраста есть много извращенцев. Порою у них такие изощренные фантазии, что у меня даже язык не повернется все пересказать.

– Каждый из нас, милая, хранит в своем подсознании какие-то желания, мечты. Чаще всего, к концу жизни они так и остаются нереализованными. Но есть смельчаки, которые тратят свои последние дни и деньги на развлечения, не желая ограничивать себя ни в чем. Даже в плотских утехах. И не нам их осуждать, – сказал он, разливая вино по бокалам.

Мы подняли бокалы, и Альфред начал говорить тост:

– Все в этой жизни имеет свой смысл. Поверь, случайностей не существует. Хотя, возможно, они и есть, право, я не знаю. Вот ты сейчас, наверное, удивляешься, зачем я, старый дурак, накрываю стол, вызываю представительницу самой древней профессии на Земле, плачу ей огромные деньги, и все это для того, чтобы ты просто пообщалась со мной? Да, это все именно так. И я решил это уже давно. Когда-нибудь ты поймешь смысл сегодняшнего рождественского вечера. У тебя впереди будет много поводов для застолья. А у меня это последнее Рождество. Завтра утром я еду на эвтаназию. Ты, наверное, знаешь, что это такое? Нет? Ну и неважно. Так вот, я хочу выпить за то, чтобы все твои потаенные мечты и желания сбылись. Сбылись своевременно, в срок. Я желаю тебе обрести счастье со своим принцем, чтобы вы вместе радовались каждому восходу и закату солнца. И прожить свою жизнь не зря. Давай выпьем за тебя, Мари!

– С удовольствием, Альфред! – ответила я.

Он был совершенно прав, я не знала, что такое эвтаназия. Вероятно, это какая-то медицинская процедура. Я вообще не понимала многое из того, что он говорил.

– Прости мне мою бестактность. Откуда ты? Сколько тебе лет? – спросил Альфред.

– Поверьте, ваши вопросы не самые бестактные, на которые мне приходилось отвечать. Поэтому не стоит извиняться. Мне почти тридцать лет, и зовут меня Брэйляну Габриэль Мария.

– Как божественно звучит твое имя, Мари! Кто твои родители? Расскажи о себе. Да ты совсем не прикасаешься к еде. Почему? Вовсе необязательно спрашивать у меня разрешения на это. Прошу тебя, – сказал Альфред и указал на стол, приглашая к трапезе.

– Особо о себе рассказывать мне нечего, милый Альфред. Родилась я в Молдове. Корни у меня румынские. Дедушек и бабушек своих я не помню, впрочем, как и своего отца. По словам моей мамы, он был офицером и служил в Молдове. Звали его Николаем. Они познакомились на танцах, когда в моду вошли такие группы и исполнители, как «AББА», «Бони M», Джо Дассен, «Пинк Флойд» и Демис Руссос. Мама рассказывала, что он был очень красивым. Дома сохранились какие-то его фотографии, но это все. Больше ничего мы о нем никогда не слышали. Мама пыталась его разыскать, конечно, даже дядю Марика отправляла на его поиски, но все было впустую. Она не успела сказать моему отцу о том, что беременна. Долгое время она и сама не знала. Ну а когда все стало известно, он уже был в Москве или еще где-нибудь. Моя мама, слава богу, жива и здорова. У меня есть младший брат Даниэль. У него скоро свадьба. Мы с мамой копим деньги. В детстве я ходила на танцы. Наверное, благодаря занятиям мне удалось сохранить красивую фигуру. Всегда хорошо училась в школе и даже поступила в Кишиневский педагогический университет на факультет иностранной филологии. Мама работала на двух работах, чтобы прокормить нас с Даниэлем. Ну а потом так сложились обстоятельства, что я на протяжении уже нескольких лет живу в Брюсселе. И мне здесь нравится, – сказала я, жуя ножку индейки, которую за разговором отрезала и положила себе на тарелку.

– А как же ты попала сюда? Ты не рассказала мне этого. Прости, что упорствую. Мне очень интересно.

– Когда училась на четвертом курсе, я как-то встретила свою однокурсницу Натали с параллельного потока. Она рассказала мне, что скоро уезжает в Брюссель работать по контракту. На то время этот город ассоциировался у меня с чем-то очень загадочным. Я читала про него только в книжках и знала о нем по фильмам. В тот день мы поговорили с ней и разошлись. Вернувшись домой, я увидела маму, которая, сгорбившись и склонив голову набок, такая хрупкая, несла большую тыкву. Мне стало ее очень жалко. Я подбежала к ней, и мы вместе донесли эту тыкву домой. В тот день я иначе посмотрела на маму. Глубокие морщины на ее лице, тусклый взгляд обремененной заботами женщины, которой только под пятьдесят, не давали мне покоя. Постоянные переживания и заботу о нас, ее подрастающих детях, не в силах была скрыть никакая косметика. Именно в тот момент я поняла, что больше не могу продолжать учебу. Для чего мне диплом? Когда я и так могла разговаривать на английском и французском. Я позвонила Натали и попросила дать мне адрес фирмы, которая отправляла ее на работу за рубеж. На следующий день я поехала туда и прошла собеседование. Через несколько дней мне сообщили, что я могу ехать получать визу. Хорошо помню, как обрадовалась моя мама, когда узнала о том, что я прошла отбор. Но она не знала, что я еду работать. Ей я сказала, что выиграла грант на обучение за границей, потому что у мамы очень слабое сердце, да и она никогда бы не поняла моего поступка. Время и обстоятельства заставили меня пойти на такой шаг. Надо было поднимать семью, зарабатывать деньги. Я толком и не ощутила всех прелестей студенческой жизни. Вот так, собственно, я и оказалась здесь, в этом городе. Сначала я работала официанткой в одном из кафе, в самом центре Брюсселя. Это чудное кафе мадам Кларис. Там выпекают отменные штрудели и круассаны. В один из дней в наше кафе зашел посетитель. Позднее от девочек я узнала, что это местный сутенер Джакомо. Я подошла к нему и поинтересовалась, нужно ли ему что-нибудь. Он в свою очередь попросил меня присесть. Я села напротив него, и он стал восхищаться моей красотой. А потом совершенно спокойно и непринужденно предложил мне работу – стать проституткой. Назвал соблазнительные расценки за услуги и заверил, что мне не придется стоять в любую погоду на улице под фонарями. Я встала из-за стола и дала ему пощечину. На что он всего лишь лукаво улыбнулся. Я сказала ему, что мое воспитание не позволит мне выбрать такую профессию. Но, как видите, я в ней. Обстоятельства сложились таким образом, что мне самой пришлось найти этого Джакомо и пойти на его условия. Хотя, разыскать его не составило никакого труда. Он был постоянным клиентом нашего кафе.

– И каковы же были те твои обстоятельства, что тебе пришлось согласиться? – встрял Альфред в мой откровенный монолог.

– Тогда очень сильно заболел мой младший брат. Мама говорила по телефону, что все хорошо, и он поправляется. Но я понимала, что тех денег, которые я отправляла домой, не хватает. Я долго думала и выбирала между своими моральными принципами и помощью семье. На кону стояло здоровье моего братика. И мне пришлось убрать гордыню далеко во внутренний карман своей совести. В один из очередных визитов Джакомо я подсела к нему за столик и сказала, что принимаю его предложение. Он выслушал меня и, улыбнувшись, произнес фразу, которую я вспоминаю всегда и которая до сих пор ломает меня изнутри: «Ты хорошо подумала? В этой профессии назад дороги бывают редкими!». Я ответила ему, что согласна. На следующий день мы встретились, и он передал мне ключи от своей квартирки со всеми удобствами в центре города. Как это обычно и бывает, моим первым клиентом был он сам, затем его друзья. В свой первый день работы проституткой я поняла, что мои мечты и надежды умерли. Я горько плакала той ночью. Мне было очень больно и физически, и морально. Я не найду слов, чтобы описать все, что чувствовала тогда. Потом пошли обычные клиенты с улицы. Я стала привыкать. Иногда в день мне приходилось открывать по две пачки презервативов. А были и такие, которые пытались нагло изнасиловать меня, совершенно не предохраняясь. В такие моменты я нажимала кнопку вызова наших охранников. Мне было очень стыдно делать все то, о чем просили эти извращенцы. Я до конца не понимала, что происходит со мной. У меня так и не получилось свыкнуться с мыслью, что я проститутка и то, что я делаю, – это просто моя работа. Наступали моменты, когда от боли и отчаяния я готова была даже повеситься. Но всегда образ моей семьи, которая нуждалась в моей поддержке, стоял перед глазами. И это спасало. Кстати, Джакомо оказался неплохим человеком. Он относится к нам с уважением и никогда не позволяет нас унижать. За это я ему благодарна. Вот и вся история девочки из провинции, – закончила я с усмешкой.

Альфред молча слушал. И, как только я закончила свой рассказ, он задал мне вопрос, от которого меня бросило в жар. Но, тем не менее, я ответила на него, потому что, мне показалось, у меня было хорошо и спокойно на душе. Мне приятно было провести вечер за беседой с этим пожилым мужчиной. Давно я не выворачивала душу наизнанку, оголяя все свои сердечные кровоточащие раны и переживания.

– Я ни в коем случае не осуждаю тебя и твою профессию. Каждый из нас сам выбирает свою дорогу. И у каждого из нас свои мотивы поступать так или иначе. Скажи мне, ты умеешь еще любить? Любить по-настоящему?

 

Уважаемый читатель! Если вам понравился какой-то из рассказов, который входит в сборник «Габриэль Мария»вы можете его приобрести на официальном сайте электронной библиотеки, через окно «Магазин».

Выражаю безмерную благодарность за проявленный интерес к моим скромным текстам.

С уважением, Искандер Муратов.

 

 

 

«ДИАЛОГ- Случай в Крошка-Картошка» (Фрагмент)

 Не успел я обратиться к продавщице, чтобы мне упаковали пару штук горяченькой картошечки, как одна юная особа лет двадцати, посмотрев на меня масляным взглядом, промолвила: «Молодой человек, простите, а можно я без очереди? Я опаздываю на экзамен».

В ответ я всего лишь улыбнулся и пропустил её впереди себя. А в голове у меня крутился вопрос: «Интересно, какой же экзамен может быть в начале апреля?»
Мои рассуждения прервало щебетание девушки по мобильному телефону. Она расположилась передо мной, облокотившись на стойку. Беседа, судя по всему, была
с представителем противоположного пола. Я и продавщица стали невольными свидетелями диалога, который чуть ли не пришиб меня к стенке, а продавщица один раз даже положила картошку мимо упаковки, и ей пришлось переделать заказ девушки. Постараюсь донести и до вас, многоуважаемые читатели, этот замечательный монолог:

— Да-а-а… Я заехала в «Старбакс», кофе хочу с собой взять. Да, я в «Атриуме», — проговорила она, ничуть не покраснев. Хотя территориально мы находились
на Пятницкой. — Только что приехала! Почему так шумно? Так это «Атриум» же! Сколько народу! Ойойошеньки! Слушай, пупсик…

 

Уважаемый читатель!Если вам понравился какой-то из рассказов, который входит в сборник «Габриэль Мария»вы можете его приобрести на официальном сайте электронной библиотеки, через окно «Магазин». Выражаю безмерную благодарность за проявленный интерес к моим скромным текстам. С уважением, Искандер Муратов.

Читать ««ДИАЛОГ- Случай в Крошка-Картошка» (Фрагмент)» далее

«Ее звали Вера» (Рассказ)

Помню, в детстве, до пятого класса, со школы меня забирала мама. Спеша мы шли с ней на остановку. Мама всегда торопилась, а я еле — еле догонял её. Садились в солнечный трамвай, который шел через половину  доброго старого Ленинграда и ехали к ней на работу.  
      У меня был большой портфель с изображением  Буратино и Мальвины, (этот портфель старых советских времен, на всю жизнь остался в моей памяти, как частичка моего доброго детства). Придя к маме на работу, она  всем  своим строгим видом давала мне понять, что это не наш дом, а её работа, и что здесь мои капризы не пройдут,  мне нужно  было тихо делать уроки пока есть время. Затем сажала меня за стол, который стоял в углу комнаты, чтобы я спокойно, не обращая внимания на ее пациентов и не мешая ей, не задавая лишних вопросов, делал свои уроки.  Но увы так не получалось, я был любопытнейшим созданием мира сего и  задавал столько вопросов, что иногда пациенты начинали решать задачки вместе со мной, на время забывая, что они на приёме у врача. На что мама  очень сердилась и всегда меня ругала. 
              Каждый день, ровно в пять вечера открывалась дверь и со словами: «Деточка моя, ты здесь?», в комнату входила старушка с очень морщинистым лицом.  На ее лице было отпечаток горя и  потерь, но, тем не менее,  не утратившее свой прекрасный благородный облик.  Правильно говорят, что  у красивого человека красивые черты лица сохраняются до конца дней. Конечно, я тогда этого не понимал,  но спустя много лет я с точностью до миллиметра вспоминаю тот кабинет и все что там происходило…
             Моя мама всегда с улыбкой встречала её  словами: «Здравствуйте тётушка Вера, мне сегодня два пучка, ну или три»… Старушка,  с едва  заметно дрожащими руками, с превеликим удовольствием доставала из большой старой сумки полиэтиленовую обвертку полную зелени, кинзы и петрушки, которые  будто бы только  были доставлены с грядок  в мамин кабинет.
            Когда заканчивались мероприятия по купли-продажи зелени, старушка  присаживалась к маминому столу и с усталым видом произносила: «Угости горячим чаем доченька, что — то у меня ноги болят, посижу  я, у тебя, если позволишь, конечно».  Даже, несмотря на то, что у мамы были пациенты, она всегда проявляла к ней уважение и с радостью поддерживала беседу со старушкой.  С лёгкой улыбкой на лице моя мама доставала мелочь  из маленького кошелька и с благодарностью  протягивала их тётушке Вере, а та в свою очередь, доставала платок, в котором держала завернутыми весь свой заработок и с осторожностью заворачивала их обратно.
            Часто наблюдая за мамой и тётушкой, для меня оставалось загадкой, для чего мама постоянно покупала  зелень и угощала старушку  вкуснейшим чаем.
            Прошли годы  и как — то забылось всё это, мы выросли, сами стали родителями. С большим трудом я заставляю своих  детей,  есть свежие овощи и зелень, объясняя, что  это кладезь полезных веществ и  никакие таблетки витаминов не сравнятся с ними. 
             Когда я смотрел на  зелень, невольно вспоминался мамин кабинет и  старушка которая приносила нам зелень и не уходя от темы я спросил как —  то у мамы: 
          —  Мам, помните ту старушку, которая к  Вам на работу приносила зелень? —  спросил я.
          —  Конечно, помню, ты про тётушку Веру? — спросила мама. 
         —  Да, точно, она уже тогда была в возрасте, наверное, её и в живых уж нет? —  грустным голосом произнёс я.
          —  Да, ты прав сынок, она давно нас покинула, она была хорошим человеком.  А ты разве помнишь её? —  с удивлением спросила  мама.
         —  Конечно! Как не помнить, Вы столько зелени покупали, что у нас в холодильнике её было  полным полно. Скажите, мама, я часто вспоминал её и то, как вы  к ней относились. Зачем вы всегда покупали эту зелень? – спросил я с интересом. 
          

Уважаемый читатель!Если вам понравился какой-то из рассказов, который входит в сборник «Габриэль Мария»вы можете его приобрести на официальном сайте электронной библиотеки, через окно «Магазин». Выражаю безмерную благодарность за проявленный интерес к моим скромным текстам. С уважением, Искандер Муратов.

«Ангелы нужны и на небесах » (Из жизни взятое)

 

Я спала… Ну, или мне так казалось. Наверное, где — то в подсознании я могла и дремать. Никак не могла уснуть после клуба, жутко болела  голова  я  снова  выпила много пива  вперемешку с кальяном.  Где — то  далеко  я слышала детский смех, но  не могла понять, откуда  в голове доносился этот голос и смех. Я очнулась в холодном поту.  Было поздно, солнце не взошло. Я встала и как лунатик побрела на кухню. Заварив крепкий кофе,  начала листать свою страничку на  «Фэйсбук», как всегда много рекламы и всяких  беспринципных  сэлфи.  Не сказать, что я была светской львицей на московских тусовках, но мои странички  в социальных сетях отражали каждый момент моей жизни. И каждая выставленная  мною фотография, набирала большое количество нелестных  комментариев.

Интересно, почему же люди становятся такими завистливыми и злыми?

В общем, все как обычно, ничего интересного и я собралась уже покинуть мою страничку, как вдруг  заметила пост с  заголовком » Помощь Нуждающимся»,  где волонтеры выставили фото девочки лет 10-12, по имени  Виктория. Девочка нуждалась в финансовой помощи из-за тяжелой болезни. Я стала всматриваться в ее красивые и одновременно грустные глаза, не знаю, почему, но меня как будто пробило током. Вся моя жизнь и жизнь всей планеты на доли секунды пронеслись перед моими глазами, где-то из-за войны погибают  невинные  дети, а где-то в Африке дети нуждаются в глоточке воды и крошке хлеба.  Я еще раз посмотрела в её глаза, в них чувствовалось огромное желание жить, ведь как каждой девочке ей, наверное, хотелось прожить свое беззаботное детство, испытать первые чувства любви, создать семью и родить детишек от любимого, да и  просто  ЖИТЬ И ДЫШАТЬ КАЖДЫЙ ДЕНЬ…

Я  решила  для себя, что обязательно помогу ей, чем смогу. Иногда тусовочная жизнь приедается и хочется, сделать что-нибудь полезное, доброе и просто человеческое, ведь, несмотря  на все комментарии  про меня в «Инстаграмм» и на «Фэйсбук», я все равно остаюсь  неплохим человеком. Не смотря на то, что было  раннее утро, я набрала указанный  номер, выставленный на страничке «Фэйсбук».  После третьего гудка поникшим голосом  мне ответила женщина:

— Алло, — проговорила она.

— Здравствуйте, я прошу прощения за столь ранний звонок, это мама Виктории? Я по   объявлению звоню, меня зовут Анастасии, —  бодро сказала я.

— Доброе утро, Анастасия. Меня зовут Евгения. Я мама Виктории, — грустно ответила она.

— Евгения,  скажите, пожалуйста, чем я могу помочь Вам? — поинтересовалась я.

— Настя, я даже не знаю, если только лекарствами, то было бы не плохо, — проговорила она.

Я спросила, как доехать до них, не смотря на столь ранее время, я начала одеваться и уже через час я была в больнице. Когда я вошла в палату, я увидела перед собой молодую женщину, склонившую голову над кроваткой девочки. Видимо она была уставшей и, не дождавшись меня, уснула, положив голову на животик дочери. Девочка гладила руку спящей матери и смотрела своими грустными глазами на восходящее солнышко.  Осторожно переведя ангельский взгляд на дверь, у которой я стояла, она  поздоровалась со мной едва заметной улыбкой.

— Привет Виктория! Меня Настей зовут. Я привезла тебе моего мишку Tэдди, он самый лучший друг на свете, держи! Я дарю его тебе!  — подойдя к кровати с улыбкой, пролепетала я.

Взяв Мишку в  свои объятия, девочка улыбнулась, и я еще раз убедилась в том, как же беспомощны дети перед страшными обстоятельствами, которые, уготавливает им суровая и безжалостная матушка Судьба. Я прослезилась, нежно прикоснулась губами к макушке девочки и прижала к себе, скрывая свои слёзы.  Я чувствовала её сердцебиение  и мысленно считывала каждый стук её сердца, которое кричало о том, что оно очень хочет жить. Жить и радовать своих любимых родителей, друзей, да и просто наслаждаться жизнью.

— Девочка моя, ты знаешь, что означает твоё имя? — спросила я тихим голосом.

— Виктория — это победа. Знаешь, я недавно видела сон, в котором разговаривала с маленьким ангелом  и он сказал, что я тоже ангел и нужна им там! — с гордостью произнесла  девочка.

Я, еле сдерживая слёзы, выбежала из палаты в коридор и уже там расплакалась навзрыд. Ну почему я так привязалась с одного взгляда к этому маленькому человечку, ну почему Боженька так рано хочет отнять ее от людей, которые её очень любят и которым она так дорога! Ну почему мы не можем ей помочь,  почему она не может полноценно расти и радовать всех, ну почему? Слишком много вопросов… Ах, как это не справедливо!

Сразу за мной в коридор вышла Евгения, я обняла  её, и  мы долго говорили о том, чем я могу помочь. Евгения протянула мне копию рецепта с названием лекарств,  и  я не  медля ни минуты, побежала в ближайшую аптеку. Купив всё необходимое по списку,  я вернулась   и передала пакет Евгении.

Я вышла покурить на улицу,  присела на скамейку и глубоко опустила голову, я даже не курила толком, все мысли были заняты только тем, как помочь маленькому ангелу.  И тут меня осенило, я решила  пост, который выставлен на «Фэйсбук»,  запустить по всем социальным сетям и ездить по городу,  а если понадобиться то и  по всей стране, собирая средства на помощь Виктории от всех граждан нашей страны.

У нас в запасе было всего лишь месяц — полтора, опухоль  в голове девочки  медленно начинала развиваться. Вернувшись, домой я опубликовала пост и выставила  фото  малышки во все социальные сети в Рунете с таким текстом:

«Добрые люди, у  всех у нас есть сердца, ради всего святого, отвлекитесь на минуту  и прочтите моё сообщение.  Посмотрите на фото этой девочки, её зовут Виктория ей 10 лет и у  нее опухоль головного мозга. Нам конечно, сейчас очень  нужна финансовая поддержка каждого из вас, но больше всего нам необходимы  ваши несколько минут, в которых вы обратитесь ко  Всевышнему с мольбами о выздоровлении  маленькой девочки. Пожалуйста, кем бы вы не были, где бы вы не находились, помолитесь за Викторию!».

Уважаемый читатель!Если вам понравился какой-то из рассказов, который входит в сборник «Габриэль Мария»вы можете его приобрести на официальном сайте электронной библиотеки, через окно «Магазин». Выражаю безмерную благодарность за проявленный интерес к моим скромным текстам. С уважением, Искандер Муратов.